Казалось, что иду наперекор...

Казалось, что иду наперекор...
А оказалось – движусь по теченью...
Во мне кипит реальности раствор,
В меня вросла – с каких, не знаю, пор –
Тоска, не подлежащая леченью.

О ком – тоска? О чём – тоска? – Спроси,
И я отвечу вряд ли – сам не знаю...
По склону жизни, выбившись из сил,
Ползу – конечно, вверх, туда, где синь
Клубящиеся тучи пеленают...

А где-то у подножия – те дни,
Что прожиты давно и безвозвратно.
Они – как цепь тюремная, они
Назад зовут, вползают в сны мои,
Ложатся, как теней кленовых пятна,

На душу... Истончившись добела,
Душа любых боится ощущений,
Не хочет вспоминать, какой была,
Не хочет знать, чьих радостей зола
Летит од ноги, пепел – чьих прощений...

Казалось, труден путь, а жизнь – длинна,
И оказалось – вовсе не казалось...
В окно глядит печальная луна,
И времена сменяют времена,
Тоска – тоску, боль – боль, и зависть – зависть...

Мне думалось, что я иду вперёд,
Но выяснилось: я хожу по кругу...
И – круг за кругом – год сменяет год,
И я не знаю, что произойдёт,
Когда душа дотлеет, словно уголь,

В груди-камине... Ветер ледяной
Ворвётся в дом, я сразу стану старым,
Я спрячусь за невидимой стеной
Молчания, забыв и смех, и вой,
Уж не поверю жалобам гитарным

И голосу девичьему, из мглы
Зовущему – простить, а не проститься...
И только тёмной комнаты углы
Обступят, как конвой, среди золы
Не отыскать следов сгоревшей птицы,

Что даже не пытается восстать,
Устав и от оков, и от свободы.
Жизнь вспыхнула, как вспыхивает страсть, –
И бурей пронеслась... Нажиться всласть
Никто бы не успел, земные годы

Быстрее огнедышащих ракет
Летят навстречу звёздному свеченью,
И прежний мир – уже сошёл на нет,
И жжёт меня – не знаю, сколько лет, –
Тоска, не подлежащая леченью...